Как магия визуальных эффектов помогла воссоздать персонажей в «Изгое-один»

Сейчас во всем мире миллионы людей смотрят новый независимый фильм звездной саги «Изгой-один. Звёздные войны: Истории». Кассовые сборы уже перевалили за 700 миллионов долларов, и это десятый мировой результат за 2016 год. Своему успеху фильм обязан отчасти смелости его создателей, сделавшими новый технологический шаг в кинопроизводстве.

Сюжет «Изгоя-один» предваряет историю, описанную в картине «Звездные войны: Эпизод 4 — Новая надежда», вышедшей на экран в 1977 году. Съемочная группа не упустила шанс сделать фильм с каноническими образами персонажей звездной саги.

Наибольшее внимание во всем мире было приковано к воскрешению с помощью VFX Питера Кушинга (Peter Cushing), актера фильмов ужасов, умершего в 1994 году, в качестве союзника Дарта Вейдера и командующего Звездой смерти гранд-моффа Таркина. Это было впечатляюще, однако вызвало бурю негодования среди зрителей и профессионалов.

Супервайзер визуальных эффектов компании Industrial Light & Magic и исполнительный продюсер «Изгоя-один» Джон Нолл, который также стал одним из авторов сюжета картины, рассказал о том, как было воплощено в жизнь возвращение Кушинга и что планировал делать Lucasfilm, если бы команда не сумела качественно воссоздать образ гранд-моффа Таркина.

Хикел напомнил о золотом правиле аниматоров: «Реализм важнее схожести»

«Многие из нас пришли в киноиндустрию благодаря «Звездным войнам», и все мы любим первоисточник», — рассказывает Джон Нолл.

Некоторых классических персонажей «Изгоя-один» было легко вернуть. Например, мятежный генерал Додонна из оригинальных «Звездных войн», был сыгран другим актером Иэном Макэлхинни (Ian McElhinney) в новом фильме. В первом фильме его сыграл Алекс Маккриндл (Alex McCrindle).

Джимми Смитс (Jimmy Smits), который стал галактическим сенатором Бэйла Органа в приквеле «Звездных войн», вернулся к роли. Женевьев О’Райли (Genevieve O’Reilly), сыгравшая лидера восстания Мон Мотма в «Зведных войнах: Эпизоде III — Месть Ситхов», только чтобы сцены с ней вырезали из фильма, в итоге появилась в «Изгое-один». Первоначально эта роль принадлежала Кэролайн Блэкистон (Caroline Blakiston) в «Возвращении джедая».

Актер фильмов ужасов Питер Кушинг (1913-1994), сыгравший Таркина в 1977 г.

Таркин представлял собой гораздо более сложную задачу, однако создатели фильма заявили, что будет так же сложно исключить его из сюжетной линии, которая играет важную роль в истории устрашающей боевой станции Звезды смерти, которую он отказывается покинуть, когда повстанцы атакуют ее в первых «Звездных войнах».

«Если бы его не было в фильме, мы должны были бы объяснить, почему его нет», — заявила руководитель по разработке в Lucasfilm и сопродюсер фильма «Изгой-один» Кири Харт.

Для основной киносъемки создатели фильма выбрали английского актера Гая Генри (Guy Henry), известного по роли Пия Толстоватого в фильме «Гарри Поттер и Дары Смерти», который имеет схожее телосложение и рост с Кушингом и может говорить в той же манере.

В течение всего процесса съемок Генри носил оборудование для мокапа на голове для того, чтобы его лицо могли впоследствии заменить цифровым лицом Кушинга.

Нолл описал процесс как «супервысокотехнологичный и трудоемкий способ нанесения грима».

«Мы преображаем облик актера, чтобы он выглядел как персонаж, используя при этом цифровые технологии», — заявил Нолл.

Гай Генри с мокап-оборудованием во время съемок "Изгоя-один", Industrial Light & Magic/Lucasfilm

Создатели «Изгоя-один» пытались соблюсти баланс между естественностью цифрового персонажа и его похожестью на Кушинга, утверждая, что даже еле заметные изменения могут сильно повлиять на результат — и над этими деталями они корпели постоянно.

Например, в «Новой надежде» освещение было настроено иначе, чем в «Изгое-один», поэтому возникали вопросы о правильной постановке света для персонажа.

Руководитель отдела анимации компании Industrial Light & Magic Хэл Хикел рассказал, что настройка освещения как в «Новой надежде» увеличивала сходство с Таркином, но ухудшала его восприятие как реального человека, потому что в этом случае он сильно отличался от остальных актеров в кадре.

«Мы не планируем вплотную заниматься цифровыми воскрешениями, — заявил Нолл. — Это имело смысл лишь для этого конкретного фильма».

Параллельное сравнение ежедневного видеоматериала с Кушингом из «Звездных войн» и результата мокапа Генри привлекло внимание к едва заметному мышечному подергиванию у актера в оригинальных сценах.

Нолл пояснил: «Когда Питер Кушинг издает звук 'аа', его верхняя губа не движется. Он опускает челюсть наполовину, и его нижняя губа приобретает квадратную форму, оголяя нижние зубы».

Перед тем, как они учли все подобные нюансы, их модель, по словам Нолла, «выглядела как возможный родственник Питера Кушинга, но не так, как он сам».

Однако Хикел напомнил о золотом правиле аниматоров: «Реализм важнее схожести».

Создатели фильма выбрали актера Гая Генри для основной киносъемки в роли Таркина

Нолл заявил, что если бы эффект провалился, у команды имелись сюжетные альтернативы, которые бы помогли уменьшить присутствие Таркина на экране. «Мы и в самом деле обсуждали вариант, что Таркин будет участвовать в разговорах в качестве голограммы или что диалог будет передан другому персонажу», — признался Нолл.

Lucasfilm и Industrial Light & Magic уверили, что воссоздание Кушинга было произведено с одобрения правопреемника актера. Но техника процесса была раскритикована зрителями и писателями. The Huffington Post назвали это «гигантским оскорблением памяти умершего», а The Guardian написали, что это сработало «замечательно», однако же назвали технологию «цифровым унижением».

Нолл заявил, что он и его коллеги осознавали, что их затею посчитают очень опасной — люди испугаются, что их смоделированный Кушинг откроет дверь в мир, где все больше и больше фильмов будут использовать цифровые копии умерших актеров.

«Мне трудно представить, что такое может случиться, — отвечает Нолл. — Мы сделали это по причине очень весомой и неоспоримой. Это персонаж, который очень важен для повествования».

«Это чрезвычайно трудоемко и дорого для осуществления. Я не представляю, чтобы кто-то занимался этим каждый день», — добавил он.

Если «Звездные войны все еще будут снимать через 50 или 100 лет, зрители, по словам Нолла, вряд ли увидят двойников Марка Хэмилла (Mark Hamill) или Харрисона Форда (Harrison Ford), играющих Люка Скайуокера или Хана Соло. Он отметил, что на роль молодого Хана Соло в будущем фильме об этом персонаже уже выбрали актера Олдена Эйренрайка (Alden Ehrenreich).

«Мы не планируем вплотную заниматься цифровыми воскрешениями, — заявил Нолл. — Это имело смысл лишь для этого конкретного фильма».

Создатели «Изгоя-один» также включили в фильм неиспользованные сцены с пилотами истребителя X-Wing, известными как лидер Красной (Дрю Хенли) и лидер Золотой (Ангус Мациннес) эскадрилий Альянса, которые помогли повстанцам атаковать Звезду смерти.

Нолл заявил, что многие кадры оригинального фильма были «несколько недодержанными» и требовали восстановления с помощью компьютерных технологий. Актеры были перенесены с помощью ротоскопа с пленки в созданную с помощью компьютерной графики кабину самолета в «Изгое-один».

Питер Кушинг и Кэрри Фишер, «Звездные войны: Эпизод 4 — Новая надежда», 1977 г.

Специалисты съемочной группы выделили одну сцену в конце фильма в качестве примера правильного и эффективного использования технологий — когда перехваченные схемы Звезды смерти доставили принцессе Лее, которую воссоздали с помощью компьютерной графики для того, чтобы она выглядела как Кэрри Фишер в оригинальных «Звездных войнах» (Фишер умерла 27 декабря 2016 года).

В первых кадрах, где Лею видно со спины (с ее фирменной прической с двумя пучками), ее играет реальная актриса Ингвильд Дейла (Ingvild Deila). А при развороте камеры, когда Лею показывают спереди, ее лицо, волосы и костюм являются цифровой копией Фишер, которая списана с образа из «Новой надежды» (протянутая рука персонажа — это рука Дейлы).

«Показать надежду, появившуюся на лице героини в тот миг, — рассказывает Харт, — это и есть самое лучшее применение визуальных эффектов — усилить испытываемые зрителем ощущения важности и эмоциональности момента». 

Источник: The New York Times