«Очумелов». Работа над сценарием

1980 год. В одиночку в театр не ходят. Я же попал в Малый на «Вишневый сад» с Игорем Ильинским случайно, по «лишнему билетику». В первый ряд амфитеатра, в самую середину. Ильинскому было под восемьдесят. Он играл Фирса..., и свою пролетевшую жизнь, и уходящую эпоху. Фирс отвел меня к Чехову...

Чехов. Человечки, человеки, человинтики..., Человечища... Господи, сколько их(?) А эти вечные маленькие, будто игрушечные городки-пристанища Евплов Серапионычей, Евстратов Спиридонычей, городовых... В этих городках живут Белебухины и Жмыховы, Фендриковы и Змеежаловы, Хрюкины и Елдырины, Очумеловы. Их имена записаны в церковные книги, полицейские протоколы, физиономии набросаны в альбомы и помещены в газеты, и тем самым отправлены к вечности.

Первоначальное название рассказа «Хамелеон» - «Сценка». Очумелов – полицейский надзиратель с неплохими актерскими задатками. Взаимоисключающее сочетание: служитель Фемиды и лицедей, дух порядка и балагана в одном лице. Способность к «перевоплощению» делает его исключительно неуязвимым. «Ряд волшебных изменений...» штатного лица.

Брэм: Хамелеон (Chamaeleontidae) – «крайне неподвижен, быстро меняет цвет, может маскироваться, глаза реагируют мгновенно». Охотится при помощи языка(!)

Очумелов – манекен. Внутри – болванка. Или Очумелов из глины. Из пластилина. Он рисунок на клочке бумаги. Рисунок фокусника, мультипликатора.

Трансформация внешняя – мистика. Как изобразить внутреннее превращение? Актер по сути – хамелеон.

Я еще доберусь до тебя!

Очумелов летящий. Очумелов сидящий. Очумелов поверженный. Очумелов разный. Должны быть разные актеры или один?

Фильм «Эти разные, разные, разные лица» - десятки персонажей. Блистательный Очумелов... Бенефис Ильинского. Это 1971 год.

Ильинский обожал Чехова. Читал его со сцены, на радио, на ТВ...

Хитруки познакомили меня с Татьяной Александровной Еремеевой, вдовой Игоря Владимировича Ильинского... Она актриса Государственного академического Малого театра. С 1944 года! ...В канун нового 2008 года мы долго разговариваем по телефону. Я решился... Татьяна Александровна меня благословляет...

Февраль. Дождь со снегом. Автобус не доехал до станции, сотню метров до подмосковного городка. «На географической карте даже под телескопом не увидишь». Мне нужен Гостелерадиофонд. Городок маленький, а я вот иду, иду, сначала долго до первого перекрестка, потом долго – в другую сторону, в третью – долго. Улица Железнодорожная. Слава богу! Дом 1, через 10 минут – 3, через десять минут – 12. Мне нужен девятнадцатый. Через километр улица втыкается в запертые гаражные ворота. Приехали. За кустом в овраге – тропинка, ведущая к железнодорожному полотну. Гаражи, потрескавшиеся кирпичные стены вперемешку с глухими деревянными заборами – «дровяные склады купца Пичугина». Пустые окна длинных одноэтажных мастерских «глядят на божий свет уныло, как голодные пасти». «Ж-д» улица всплыла еще через полчаса пути с другой стороны железной дороги синим заборчиком с - 5. Прошагав еще столько же, я оказался в тупике – летом здесь так же... «Кругом тишина... На площади ни души...» За всё время пути мне повстречалась одна подозрительная личность и три собаки. На языке топографов, такая местность называется «промышленная зона». Раньше были сады, а еще раньше ничего не было.

На дворе – кол, на колу – дощечка, на ней буквы «ГТРФ (200м)». В проходной меня встретила сказочного вида бабуля в погонах охранника и с чайником в руках. «Здравствуйте! – улыбнулась старушка. – С этой стороны дороги у нас только свои ходят». В окошко посмотрело солнце. Нашел.

В фондах меня ожидали аж три записи «Хамелеона» в исполнении Игоря Владимировича Ильинского – 48-го, 49-го и 62-го годов. К моим двум – копи царя Соломона. Очумелов стоит над временем.

Это мучительно – начинать кино. Особенно, если сценарий завязался много лет назад. Но сценарий – это, в лучшем случае, собрание предчувствий, кино же – вещество материальное.