«Из анимации ушла душевность»

Режиссер-аниматор Эдуард Назаров — редчайший пример точности, лаконичности и остроумия. Кажется, весь Назаров скроен из юмора, как и его фильмы «Жил-был пес», «Путешествие муравья», «Мартынко», «Про Сидорова Вову». Как неунывающий тюфячок Винни-Пух из мультфильмов Федора Хитрука, где в свой «дорежиссерский» период Эдуард Васильевич работал художником-постановщиком!

Небосклон российской анимации густо усеян его учениками, детские книжки пестрят назаровскими иллюстрациями, а его голосом говорят с экрана десятки персонажей.

- Эдуард Васильевич, какое название Вам больше по душе: анимация или мультипликация?

- Наверное, слово «мультипликация» мне ближе. Конечно, «анимация» правильнее, ведь «анима» — душа, а «мультипликация» от слова «много». Однако со сменой названия анимация не стала душевней, всякая технология, уходя от естественности, губит живое. Если от ручного труда пахнет всем земным  хлебом, молоком, травой, то нынешняя анимация, сделанная компьютером, как не крути, запаха не имеет.

- У России по-прежнему крепкие позиции в области анимации?

- Понимаете, если считать поштучно, то кое-кто из режиссеров у нас еще есть. Есть люди, которые делали фильмы для здоровой психики, начиная с Федора Савельевича Хитрука и заканчивая Юрием Борисовичем Норштейном и их учениками. Например, «Гора самоцветов» — фильмы все-таки для нормального зрителя, без клипового маразма. Такой, как сегодня, паталогической катастрофы падения языка, вкуса и эстетики ранее не наблюдалось.

- Куда обращаться талантливому молодому человеку, который хочет научиться делать мультфильмы? Наверное, это сейчас редкий случай?

- Оказывается, не редкий. Как сказал мне Володя Зуйков, с недавнего времени примкнувший ко ВГИКу, народа к ним идет больше, чем они могут взять, и среди них есть интересные личности. Другое дело, какое будущее их ждет. Государство дает деньги на дебют, чтобы человек показал и почувствовал, что он может. А дальше — куда его поведет, туда он и отправится. Хорошо, если есть кому помочь. Высших режиссерских курсов нет уже семь лет. Они перешли на платное обучение, а аниматоры — люди небогатые, нет у них семи тысяч долларов на учебу. Игровое отделение осталось, но посмотрите, что там сейчас происходит? Мерседесы вокруг стоят — это студенты приезжают на занятия. Дай бог им таланта...

- Последний свой фильм, «Мартынко», вы сделали 20 лет назад. При каких условиях вы бы согласились сейчас сами снять мультфильм?

- Не при каких! На свое кино у меня нет времени, его не хватает даже на то, чтобы помочь режиссерам из «Пилота». Сейчас для меня это самое важное. А вообще, главное — гадости не делать.

- Эдуард Васильевич, в свете того, что вы делаете для развития украинской культуры («Жил-был пес», фестиваль «Крок»), вам никогда не предлагали стать почетным гражданином Украины?

- Почетным гражданином? Нет, никогда. Однажды на «Кроке» парочка местных жителей хотели, что называется, морду мне набить — за то, что я посмел, будучи москалем, сделать украинский фильм. Такие бывают причуды. А так я там вроде свой, и мне там очень хорошо. Мне говорили, что по Киеву ездят маршрутные такси с моими Псом и Волком — на борту напечатали кадр из фильма.

- Что сейчас, после шока от трагедии с худруком «Пилота» Александром Татарским, происходит на студии? Вам, как опытному режиссеру и руководителю Худсовета «Пилота», предлагали его возглавить?

- Студия как работала, так и работает, и планирует делать разные вещи: сказки для «Горы самоцветов», ролики познавательного плана о городах и весях России. «Азбука» — большая отдельная работа. Иногда появляется реклама.

По поводу того, предлагали ли мне... Студия называется «Анимационная студия «Пилот» Александра Татарского». Она его. Выбирать какого-то художественного руководителя сейчас, по-моему, не имеет смысла. Студией руководит Худсовет, организованный самим Татарским, и председателем худсовета меня назначил тоже он.

- Будет ли осуществлен последний проект Татарского — полнометражный фильм? Можно рассказать о нем подробнее?

- Историю придумал Саша Татарский вместе с Георгием Заколодяжным. Художник Валя Телегин сидел с Сашей несколько месяцев и занимался поисками изобразительного решения. По-моему, получилось очень интересно и настолько фундаментально, что оторопь берет. Что будет дальше, говорить пока рано, сначала все-таки должен появиться крепкий сценарий.

Называется история «Сумасшедшие волосы». Дело происходит в Лондоне во время Второй мировой войны, и там творятся всякие дурацкие фантастические шпионские дела. Подробности рассказывать не буду. Когда я был в Англии и виделся с великим английским режиссером и художником Бобом Годфри, по просьбе Саши я расспрашивал, как Боб во время Второй мировой войны (он изрядного возраста человек) ходил по крышам Лондона и гасил зажигательные бомбы. Он рисовал мне, как выглядели бочки, куда он окунал зажигалки, какая была военная форма, противогазы, сумки и черт знает что. И я все это Саше привез и выложил в качестве учебного пособия.

- Расскажите, как вы работали вместе с Татарским, случались ли споры и конфликты, из-за чего он нервничал и переживал?

- Позиции у нас всегда были свои собственные. Другое дело, что мы находили общий язык. Мы спорили, пытались убедить друг друга и, кстати говоря, каждый из нас не стеснялся подойти потом друг к другу и сказать: «Знаешь, что-то я не прав был». Не получалось только вот что: у студии никогда не было и нет уверенности в будущем.

И Саша с его темпераментом воевал, иногда превышая какие-то возможные степени обороны, ненароком даже на кого-то нападая, но делал все с горящими глазами, с любовью к этой самой анимации. Он за все болел, переживал и хватался, потому что все тащило его в будущее, а он рвался еще больше вперед. Но... Не машина человек, не компьютер — сердце остановилось, и все. Не проснулся. Я не был никогда у него дома в Николо-Архангельском, но говорят, что это очень чудное жилище, состоящее из разных интересных комнат, и мне кажется, что этот дом по духу отражает его самого и его неуемную стихию.

- Он говорил, что сердце болит?

- Да, ныл, что у него руки болели, грудь болела неделю. Я говорил ему: «Саша, ты с ума сошел, тебе к врачу надо». Да не любил он по врачам ходить, ему было жалко времени. Когда-то пошел в зубному, ему там сточили все зубы, и больше он там не появлялся. Так и ходил, шепелявил.

- Продолжается ли работа над проектом «Гора самоцветов»? Сколько планируется снять еще сказок?

- Работа, естественно, продолжается. Что будет дальше, зависит от нас, Господа Бога, Госкино и больше всего от денег. Очень странно, что не появляются те хваленые меценаты, которые должны были бы уже давно накинуться на искусство и его озолотить.

Я понимаю, что правильно говорил еще когда-то Александр Алексеев, великий русский аниматор и режиссер, живший за рубежом. Он говорил про Францию (но это и к нам относится), что на балаган у правительства всегда найдутся деньги, а на что-то хорошее надо еще доказывать, что оно кому-то нужно.